Граф Монте-Кристо (Части 4-6)




Граф, видя, что супруги начали говорить загадками, принял рассеянный
вид и стал с глубочайшим вниманием и явным одобрением следить за Эдуар-
дом, подливавшим чернила в птичье корытце.
- Дорогая моя, - возразил Вильфор жене, - вы знаете, что я не склонен
разыгрывать у себя в доме патриарха и никогда не воображал, будто судьбы
мира зависят от моего мановения. Но все же необходимо, чтобы моя семья
считалась с моими решениями и чтобы безумие старика и капризы ребенка не
разрушали давно обдуманных мною планов. Барон д'Эпине был моим другом,
вы это знаете, и его сын был бы для нашей дочери наилучшим мужем.
- Так, по-вашему, - сказала г-жа де Вильфор, - Валентина с ним сгово-
рилась?.. В самом деле... она всегда противилась этому браку, и я не
удивлюсь, если все, что мы сейчас видели и слышали, окажется просто вы-
полнением заранее составленного ими плана.
- Поверьте, - сказал Вильфор, - что так не отказываются от капитала в
девятьсот тысяч франков.
- Она отказалась бы и от мира, ведь она год тому назад собиралась уй-
ти в монастырь.
- Все равно, - возразил Вильфор, - говорю вам, этот брак состоится!
- Вопреки воле вашего отца? - сказала г-жа де Вильфор, пробуя играть
на другой струне. - Это не шутка!
Монте-Кристо делал вид, что не слушает, но не пропускал ни одного
слова из этого разговора.
- Сударыня, - возразил Вильфор, - я должен сказать, что всегда почи-
тал своего отца, потому что естественное сыновнее чувство соединялось у
меня с сознанием его нравственного превосходства; наконец, потому, что
отец для нас вдвойне священен: как наш создатель и как наш господин; но
не могу же я считать теперь разумным старика, который, в память своей
ненависти к отцу, ненавидит сына; с моей стороны было бы смешно согласо-
вать свое поведение с его капризами. Я не перестану относиться с глубо-
чайшим почтением к господину Нуартье, я безропотно подчинюсь наложенной
им на меня денежной каре, но решение мое останется непреклонным, и обще-
ство рассудит, на чьей стороне был здравый смысл. Я выдам замуж мою дочь
за барона Франца д'Эпине, так как считаю, что это хороший и почетный
брак, и так как в конечном счете я хочу выдать свою дочь за того, кто
мне подходит.
- Вот как, - сказал граф, у которого королевский прокурор то и дело
взглядом просил одобрения, - вот как! Господин Нуартье, по вашим словам,
лишает мадемуазель Валентину наследства за то, что она выходит замуж за
барона Франца д'Эпине?
- Вот именно в этом вся причина, - сказал Вильфор, пожимая плечами.
- Во всяком случае видимая причина, - прибавила г-жа де Вильфор.
- Действительная причина, сударыня. Поверьте, я знаю своего отца.
- Можете вы это понять? - спросила молодая женщина. - Чем, скажите
пожалуйста, господин д'Эпине хуже всякого другого?
- В самом деле, - сказал граф, - я встречал господина Франца д'Эпине;
это ведь сын генерала де Кенель, впоследствии барона д'Эпине?
- Совершенно верно, - ответил Вильфор.


Страницы: (413) :  <<  ... 567891011121314151617181920 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Тем временем:

...
— Да нет, с чего бы это я решил ей платить? Я имею в виду ту, что бросила меня
столь бессердечно.
— Отплатить — как именно?
— А черт меня побери, если я знаю, — сказал он.
— Может быть, я смогу помочь, — сказал я, ибо сердце мое все еще обливалось
кровью сострадания. — Я могу воспользоваться услугами духа, обладающего
сверхъестественной силой. Маленького, конечно, духа — я развел пальцы на пару
сантиметров, давая понятие о его размере, — который и может сделать не больше,
чем столько.
Я рассказал ему про Азазела, и он, разумеется, поверил. Я часто замечал, что мои
рассказы весьма убедительны. Когда вы, старина, что-нибудь рассказываете, дух
недоверия стоит такой густой, хоть топор вешай. Со мной по-другому. Нет ничего
дороже репутации правдивого человека и честного, прямодушного вида.
Да, так я ему рассказал, и у него глаза заблестели. Он спросил, может ли демон
устроить ей то, что он попросит.
— Только если это приемлемо, старина. Я надеюсь, у вас нет на уме ничего
такого, как, например, заставить ее плохо пахнуть или чтобы у нее изо рта при
разговоре выпрыгивала жаба.
— Конечно, нет, — сказал он с отвращением. — За кого вы меня принимаете? Она
подарила мне два счастливых года, и я хочу ей сделать подарок не хуже. У вашего
духа, говорите, ограниченные возможности?
— Он — маленькое существо, — сказал я и снова показал пальцами.
— Может он дать ей совершенный голос? Хотя бы на время? Хотя бы на одно
выступление?
— Я его спрошу.
Предложение Мортенсона звучало в высшей степени по-джентльменски. Его экс-
симпатия пела кантаты, если я правильно называю это занятие, в местной церкви. В
те дни у меня был прекрасный музыкальный слух, и я часто посещал подобные
концерты (стараясь, конечно, держаться подальше от кружки для пожертвований).
Мне нравилось, как она поет, да и публика принимала ее достаточно вежливо. Я в те
времена считал, что ее нравственность несколько не соответствовала обстановке, но
Мортенсон говорил, что для сопрано допускаются исключения.
Итак, я обратился к Азазелу...