Граф Монте-Кристо (Части 4-6)




- Так вы оставляете эти девятьсот тысяч франков мадемуазель Валентине
де Вильфор? - спросил нотариус, считавший, что ему остается только впи-
сать этот пункт, но желавший все-таки удостовериться в согласии Нуартье
и дать в нем удостовериться всем свидетелям этой необыкновенной сцены.
Валентина отошла немного в сторону и плакала, опустив голову; старик
взглянул на нее с выражением глубокой нежности; потом, глядя на нотариу-
са, самым выразительным образом замигал.
- Нет? - сказал нотариус. - Как, разве вы не мадемуазель Валентину де
Вильфор назначаете вашей единственной наследницей?
Нуартье сделал знак, что нет.
- Вы не ошибаетесь? - воскликнул удивленный нотариус. - Вы действи-
тельно говорите нет?
- Нет! - повторил Нуартье. - Нет!
Валентина подняла голову; она была поражена не тем, что ее лишают
наследства, но тем, что она могла вызвать то чувство, которое обычно
внушает такие поступки.
Но Нуартье глядел на нее с такой глубокой нежностью, что она восклик-
нула:
- Я понимаю, дедушка, вы лишаете меня только своего состояния, но не
своей любви?
- Да, конечно, - сказали глаза паралитика, так выразительно закрыва-
ясь, что Валентина не могла сомневаться.
- Спасибо, спасибо! - прошептала она.
Между тем этот отказ пробудил в сердце г-жи де Вильфор внезапную на-
дежду, она подошла к старику.
- Значит, дорогой господин Нуартье, вы оставляете свое состояние ва-
шему внуку Эдуарду де Вильфор? - спросила она.
Было что-то ужасное в том, как заморгал старик; его глаза выражали
почти ненависть.
- Нет, - пояснил нотариус. - В таком случае - вашему сыну, здесь при-
сутствующему?
- Нет, - возразил старик.
Оба нотариуса изумленно переглянулись; Вильфор и его жена покраснели:
один от стыда, другая - от злобы.
- Но чем же мы провинились перед вами, дедушка? - сказала Валентина.
- Вы нас больше не любите?
Взгляд старика бегло окинул Вильфора, потом его жену и с выражением
глубокой нежности остановился на Валентине.
- Послушай, дедушка, - сказала она, - если ты меня любишь, то как же
согласовать твою любовь с тем, что ты сейчас делаешь. Ты меня знаешь, ты
знаешь, что я никогда не думала о твоих деньгах. К тому же говорят, что
я получила большое состояние после моей матери, слишком даже большое.
Объясни же, в чем дело?
Нуартье уставился горящим взглядом на руку Валентины.
- Моя рука? - Спросила она.
- Да, - показал Нуартье.
- Ее рука! - повторили все присутствующие.
- Ах, господа, - сказал Вильфор, - вы же видите, что все это беспо-
лезно и что мой бедный отец не в своем уме.
- Я понимаю! - воскликнула вдруг Валентина. - Мое замужество, дедуш-
ка, да?
- Да, да, да, - три раза повторил паралитик, сверкая гневным взором
каждый раз, как он поднимал веки.
- Ты недоволен нами из-за моего замужества, да?
- Да.


Страницы: (413) :  <<  ... 234567891011121314151617 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Тем временем:

... Высокие побеги
наперстянки склонялись над травой, а бесплодные виноградные лозы,
покачиваясь, свисали с ветвей боярышника, уныло кивавшего своей
покрытой листьями верхушкой.
В одном углу сада поднималась ветвистая магнолия с темной листвой,
окропленной там и сям брызгами молочно-белых цветов. У ствола магнолии
стояла грубая деревянная скамья. Монтанелли опустился на нее.
Артур изучал философию в университете. В тот день ему встретилось
трудное место в книге, и он обратился за разъяснением к padre. Он не
учился в семинарии, но Монтанелли был для него подлинной
энциклопедией.
- Ну, пожалуй, я пойду, - сказал Артур, когда непонятные строки
были разъяснены. - Впрочем, может быть, я вам нужен?
- Нет, на сегодня я работу закончил, но мне бы хотелось, чтобы ты
немного побыл со мной, если у тебя есть время.
- Конечно, есть!
Артур прислонился к стволу дерева и посмотрел сквозь темную листву
на первые звезды, слабо мерцающие в глубине спокойного неба. Свои
мечтательные, полные тайны синие глаза, окаймленные черными ресницами,
он унаследовал от матери, уроженки Корнуэлла(*7). Монтанелли
отвернулся, чтобы не видеть их.
- Какой у тебя утомленный вид, carino, - проговорил он.
- Что поделаешь...
В голосе Артура слышалась усталость, и Монтанелли сейчас же заметил
это.
- Напрасно ты спешил приступать к занятиям. Болезнь матери,
бессонные ночи - все это изнурило тебя. Мне следовало настоять, чтобы
ты хорошенько отдохнул перед отъездом из Ливорно(*8).
- Что вы, padre, зачем? Я все равно не мог бы остаться в этом доме
после смерти матери. Джули довела бы меня до сумасшествия.
Джули была жена старшего сводного брата Артура, давний его недруг.
- Я и не хотел, чтобы ты оставался у родственников, - мягко сказал
Монтанелли. - Это было бы самое худшее, что можно придумать. Но ты мог
принять приглашение своего друга, английского врача. Провел бы у него
месяц, а потом снова вернулся к занятиям.
- Нет, padre! Уоррены - хорошие, сердечные люди, но они многого не
понимают и жалеют меня - я вижу это по их лицам...