Паскаль Бруно



Недаром Беллини был наиболее поэтической натурой, какую
можно себе представить; самый его талант, который следует воспринимать
сквозь призму чувства, а не по канонам науки, есть лишь извечная песня,
нежная и грустная, как воспоминание, лишь эхо, подобное тому, которое
дремлет в горах и лесах и что-то нашептывает еле слышно, пока его не
разбудит крик страсти или боли. Итак, Беллини был как раз необходимым мне
человеком. Он уехал из Сицилии еще в молодости, и у него осталось о его
родном острове то неистребимое воспоминание, которое свято хранит вдали от
мест, где протекало детство, поэтическое видение ребенка. Сиракузы,
Агридженто, Палермо прошли таким образом перед моим умственным взором,
наподобие еще неведомой мне, но великолепной панорамы, озаренной блеском
его воображения; наконец, перейдя от географических описаний к нравам
Сицилии, о которых я без устали его расспрашивал, Беллини сказал мне:
- Вот что, когда вы отправитесь будь то морем или сушей из Палермо в
Мессину, задержитесь в деревушке Баузе, на оконечности мыса Блан. Вы
увидите против постоялого двора улицу, которая идет вверх по склону холма и
упирается в небольшой замок в виде цитадели. К стене этого замка приделаны
две клетки - одна из них пуста, в другой лежит уже двадцать лет побелевший
от времени череп. Спросите у первого встречного историю человека, которому
принадлежала эта голова, и вы услышите один из тех рассказов, в которых
отображен целый народ - от крестьянина до вельможи, от горной деревушки до
крупного города.
- А не могли бы вы сами рассказать нам эту историю? - спросил я
Беллини. - Чувствуется по вашим словам, что она произвела на вас глубокое
впечатление.
- Охотно, - ответил он, - ибо Паскаль Бруно, ее герой, умер за год до
моего рождения, и я был вскормлен этим народным преданием. Уверен, что оно
все еще живо в Сицилии. Но я плохо говорю по-французски и, пожалуй, не
справлюсь со своей задачей.
- Пусть это не смущает вас, - возразил я, - мы все понимаем
по-итальянски. Говорите на языке Данте, он не хуже всякого другого.
- Будь по-вашему, - согласился Беллини, пожимая мне руку, - но с одним
условием.
- С каким?
- Обещайте, что после вашего возвращения, когда вы познакомитесь с
деревнями и городами Сицилии, когда приобщитесь к ее дикому народу, к ее
живописной природе, вы напишете либретто для моей будущей оперы "Паскаль
Бруно".
- С радостью! Договорились! - воскликнул я, в свою очередь пожимая ему
руку.
И Беллини рассказал нам историю, которую прочтет ниже читатель.
Полгода спустя я уехал в Италию, побывал в Калабрии, в Сицилии, но
больше всех героических деяний прошлого привлекало меня народное предание,
услышанное от музыканта-поэта, предание, ради которого я проделал путь в
восемьсот миль, так как считал его целью своего путешествия.


Страницы: (61) : 123456789101112131415 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Тем временем:

... Еще б, может, и не упущено
разобраться и уладить -- да не в той лихой беде, как буре, завертевшей
нас теперь. Сегодня видится так, что мирней и открытей для будущего:
кому надо бы разойтись на отдельную жизнь, так и разойтись. И именно
при этом всеместном национальном изводе, заслоняющем нам остальную
жизнь, хоть пропади она, при этой страсти, от которой сегодня мало кто
в нашей стране свободен.
Увы, многие мы знаем, что в коммунальной квартире порой и жить не
хочется. Вот -- так сейчас у нас накалено и с нациями.
Да уже во многих окраинных республиках центробежные силы так
разогнаны, что не остановить их без насилия и крови -- да и н_е
н_а_д_о удерживать такой ценой! Как у нас все теперь поколесилось --
так все равно "Советский Социалистический" развалится, в_с_е
р_а_в_н_о! -- и выбора настоящего у нас нет, и размышлять-то не над
чем, а только -- поворачиваться проворней, чтоб упредить беды, чтобы
раскол прошел без лишних страданий людских, и только тот, который уже
действительно неизбежен.
И так я вижу: надо безотложно, громко, четко объявить: три
прибалтийских республики, три закавказских республики, четыре
среднеазиатских, да и Молдавия, если ее к Румынии больше тянет, эти
одиннадцать -- да! -- НЕПРЕМЕННО И БЕСПОВОРОТНО будут отделены. (А о
процессе отделения -- страницами ниже.)
О Казахстане. Сегодняшняя огромная его территория нарезана была
коммунистами без разума, как попадя: если где кочевые стада раз в год
проходят -- то и Казахстан. Да ведь в те годы считалось: это совсем
неважно, где границы проводить,-- еще немножко, вот-вот, и все нации
сольются в одну. Проницательный Ильич-первый называл вопрос границ
"даже десятистепенным". (Так -- и Карабах отрезали к Азербайджану,
какая разница -- куда, в тот момент надо было угодить сердечному другу
Советов -- Турции.) Да до 1936 года Казахстан еще считался автономной
республикой в РСФСР, потом возвели его в союзную. А составлен-то он --
из южной Сибири, южного Приуралья, да пустынных центральных просторов,
с тех пор преображенных и восстроенных -- русскими, зэками да ссыльными
народами...