Паскаль Бруно



Я был тогда ребенком, но и меня арестовали вместе с ними,
пришлось, однако, вернуть меня матери.
- А что стало с этой женщиной?
- Она умерла.
- Где же?
- В горах между Пиццо ди Гото и Низи.
- Почему она уехала из Баузо?
- Почему? Чтобы не видеть, когда мы шли мимо замка, ей головы своего
мужа, мне головы моего отца. Да, она умерла без врача, без священника. Я
похоронил ее на неосвященной земле и был ее единственным могильщиком...
Надеюсь, вы простите меня, сударыня, но на свежей могиле матери я дал обет
отомстить за гибель всей моей семьи, из которой уцелел я один, - к тому
времени дядей моих, конечно, уже не было в живых, - да, отомстить вам,
последней из семьи графа. Но что поделаешь? Я влюбился в Терезу, спустился
с гор, чтобы не видеть могилы матери, так как чувствовал, что готов
нарушить свою клятву, и поселился в долине, неподалеку от Баузо. Более
того, когда Тереза надумала уехать из деревни и поступить к вам в
услужение, мне пришла в голову мысль наняться к князю. Долгое время эта
мысль страшила меня, потом я с ней свыкся. Я решил повидать вас, и вот я
пришел, пришел безоружный, чтобы умолять вас о милости, хотя намеревался,
сударыня, предстать перед вами как мститель.
- Вы понимаете, конечно, - ответила Джемма, - что князь не может взять
к себе человека, отец которого был повешен, а родственники осуждены на
каторжные работы.
- Но почему же, сударыня, если этот человек готов забыть об этих
несправедливых приговорах?
- Вы с ума сошли!
- Вы знаете, госпожа графиня, что значит клятва для горца? Так вот, я
обещаю нарушить свою клятву. Вы знаете, что значит месть для сицилийца? Я
обещаю отказаться от мести... Я все предам забвению, не заставляйте же меня
вспоминать...
- А в противном случае?
- Не хочу думать об этом.
- Хорошо, мы примем надлежащие меры.
- Смилуйтесь, сударыня, умоляю! Видите, я делаю все, что в моих силах,
хочу остаться честным. Ручаюсь, я стану другим человеком, коль скоро
поступлю к князю и женюсь на Терезе... К тому же я никогда не вернусь в
Баузо.
- Я ничего не могу для вас!
- Госпожа графиня, ведь вы любили!
Джемма презрительно улыбнулась.
- Вы должны знать, что такое ревность. Вы должны знать, какая это
мука, чувствуешь, что сходишь с ума. Я люблю Терезу, я ревную ее, чувствую,
что не совладаю с собой, если она выйдет замуж за другого, и тогда...
- Что тогда?
- Тогда берегитесь, как бы я не вспомнил о клетке с головой отца, о
каторге, куда сосланы мои дяди, и о могиле, в которой покоится моя мать.
В эту минуту странный крик, похожий на сигнал, раздался под окном
спальни, и почти тотчас же прозвенел звонок.
- Князь! - воскликнула Джемма.


Страницы: (61) :  <<  ... 3456789101112131415161718 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Тем временем:

... Колония опустела. Григорий
Борисович вынес стул на крыльцо. На коленях он держал пишущую машинку.
И вдруг он заметил мальчика. В полном одиночестве тот сидел на бревне.
У ног его валялись разноцветные пластмассовые игрушки.
Мальчик сидел неподвижно. Услышав стук пишущей машинки, не обернулся.
Все это продолжалось около десяти минут. Легкое синеватое облако за это
время переместилось к югу. Тень от платана чуть сдвинулась влево.
Писатель наконец сказал:
- Эй, мизерабль! Кто ты? Как тебя зовут?
- Меня? Я - Арик.
- В смысле - Арон? Или Аркадий?
- Ариэль, - был ответ.
- Где же крылья твои, Ариэль? - спросил писатель.
- Нету, - коротко и без удивления ответил мальчик, - а тебя?
- Не понял, что - тебя?
- А как тебя зовут?
- Меня зовут Григорий Борисович. И крыльев у меня, признаться, тоже
нет...
С озера долетали крики и шум моторных лодок.
Писатель спрашивает:
- Ты что здесь делаешь? И почему - один?
Ариэль:
- Я был на озере, но Анджелочка сказала: "Убирайся".
- Это почему же?
Мальчик ответил с готовностью и почти хвастливо:
- Да потому что у меня вши. Вот почему.
- Ты уверен? - писатель шагнул к нему, оставив машинку.
- Уверен. Мама сказала - кошмар. Помыла меня керосином. Мы за ним
специально съездили в Рамсдейл. Хочешь мою голову понюхать?
- Не откажусь. Премного благодарен.
- Только осторожно. Они ведь могут и на тебя перепрыгнуть.
Писатель ощутил запах керосина. Вспомнил послевоенное детство. Лето на
даче в Тарховке. Гудки паровоза "ФД". Поджаренные на керосинке оладьи...
Ариэль сказал:
- Вот поэтому я не могу играть с детьми.
- А ты их видел? - спросил писатель.
- Кого?
- Кого. Да вшей. Что ты знаешь о них?
- Ничего. Они слишком маленькие. Их почти не видно.
- А для чего, по-твоему, существует микроскоп?
- Как это - микроскоп?
- Такой прибор, который все на свете увеличивает. Через него можно
разглядывать вшей целыми днями. Жаль, что я оставил его в Нью-Йорке...