Паскаль Бруно



На часах собора,
построенного Вильгельмом Добрым, пробило одиннадцать, когда экипаж
вице-короля, запряженный четверкой превосходных коней, унес его из
резиденции архиепископа. Князю потребовалось не более получаса, чтобы
доехать до Палермо, и каких-нибудь пять минут, чтобы домчаться оттуда до
виллы Карини. Он спросил у камеристки, где Джемма, и та ответила, что
графиня почувствовала себя усталой и легла спать около десяти часов.
Князь вбежал по лестнице и хотел было отворить дверь спальни, но она
была заперта изнутри; тогда он направился к потайной двери, которая вела в
альков Джеммы, тихонько открыл ее, боясь разбудить красавицу, и задержался
на минуту, чтобы полюбоваться ею во время сна - зрелище поистине сладостное
для глаз. Комната освещалась алебастровой лампой, висевшей на трех
усыпанных жемчугом шнурах у самого потолка, дабы свет ее не беспокоил
спящую. Князь склонился над кроватью - ему хотелось получше рассмотреть
Джемму. Она лежала на спине, грудь была почти обнажена, вокруг шеи обернуто
кунье боа, темный цвет которого превосходно оттенял белизну кожи. Князь
глядел с минуту на эту прекрасную статую, но вскоре ее неподвижность
поразила его; он наклонился еще ниже и заметил странную бледность лица,
прислушался и не уловил дыхания; он схватил руку Джеммы и ощутил ее холод;
тогда он обнял возлюбленную, чтобы прижать ее к себе, отогреть у своей
груди, но тут же с криком ужаса разжал руки: голова Джеммы, отделившись от
туловища, скатилась на пол.
Наутро под окном спальни графини был найден ятаган Али.

Оригинальный текст книги: .


Страницы: (61) :  <<  ... 535455565758596061

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Тем временем:

... Высокие побеги
наперстянки склонялись над травой, а бесплодные виноградные лозы,
покачиваясь, свисали с ветвей боярышника, уныло кивавшего своей
покрытой листьями верхушкой.
В одном углу сада поднималась ветвистая магнолия с темной листвой,
окропленной там и сям брызгами молочно-белых цветов. У ствола магнолии
стояла грубая деревянная скамья. Монтанелли опустился на нее.
Артур изучал философию в университете. В тот день ему встретилось
трудное место в книге, и он обратился за разъяснением к padre. Он не
учился в семинарии, но Монтанелли был для него подлинной
энциклопедией.
- Ну, пожалуй, я пойду, - сказал Артур, когда непонятные строки
были разъяснены. - Впрочем, может быть, я вам нужен?
- Нет, на сегодня я работу закончил, но мне бы хотелось, чтобы ты
немного побыл со мной, если у тебя есть время.
- Конечно, есть!
Артур прислонился к стволу дерева и посмотрел сквозь темную листву
на первые звезды, слабо мерцающие в глубине спокойного неба. Свои
мечтательные, полные тайны синие глаза, окаймленные черными ресницами,
он унаследовал от матери, уроженки Корнуэлла(*7). Монтанелли
отвернулся, чтобы не видеть их.
- Какой у тебя утомленный вид, carino, - проговорил он.
- Что поделаешь...
В голосе Артура слышалась усталость, и Монтанелли сейчас же заметил
это.
- Напрасно ты спешил приступать к занятиям. Болезнь матери,
бессонные ночи - все это изнурило тебя. Мне следовало настоять, чтобы
ты хорошенько отдохнул перед отъездом из Ливорно(*8).
- Что вы, padre, зачем? Я все равно не мог бы остаться в этом доме
после смерти матери. Джули довела бы меня до сумасшествия.
Джули была жена старшего сводного брата Артура, давний его недруг.
- Я и не хотел, чтобы ты оставался у родственников, - мягко сказал
Монтанелли. - Это было бы самое худшее, что можно придумать. Но ты мог
принять приглашение своего друга, английского врача. Провел бы у него
месяц, а потом снова вернулся к занятиям.
- Нет, padre! Уоррены - хорошие, сердечные люди, но они многого не
понимают и жалеют меня - я вижу это по их лицам...