Паскаль Бруно




- Вы разве не поняли меня, сударыня? - спросил он, стараясь придать
своему голосу ту чарующую мягкость, которую так хорошо передает сицилийский
язык. - Я не желаю вам зла, напротив, если вы уважите мою просьбу, я буду
боготворить вас, как мадонну. Вы прекрасны, как божья матерь, будьте же
милосердны, как она.
- Что же вам от меня надобно? - спросила Джемма дрожащим голосом. - И
как вы посмели явиться ко мне сюда, да еще таким путем?
- Скажите, сударыня, неужели вы, знатная, богатая, любимая человеком
высокого звания, почти королем, согласились бы принять такого безвестного
человека, как я? Да если б и оказали мне такую милость, она могла бы
запоздать, а у меня времени нет!
- Но что я могу сделать для вас? - спросила Джемма, постепенно
успокаиваясь.
- Все в ваших руках, сударыня, мое несчастье и мое блаженство, моя
смерть и моя жизнь.
- Ничего не понимаю! Объясните, в чем дело?
- У вас служит девушка из Баузо.
- Тереза?
- Да, Тереза, - сказал молодой человек, и голос его дрогнул. - Она
собирается обвенчаться с камердинером князя де Карини, а ведь девушка эта -
моя невеста.
- Так это вы?..
- Да, мы собирались пожениться с Терезой, когда вы вызвали ее к себе.
Она обещала хранить мне верность, замолвить перед вами словечко за меня, а
если вы откажете в ее просьбе, вернуться домой. Итак, я ждал ее. Прошло три
года, ее все не было. Я понял, что она не вернется, сам приехал сюда и все
узнал. Тогда я надумал броситься к вашим ногам и вымолить у вас разрешения
на брак с Терезой.
- Я люблю Терезу и не желаю разлучаться с ней. Гаэтано - камердинер
князя. Если он женится на ней, Тереза останется у меня.
- Коль скоро таковы ваши условия, я поступлю к князю, - проговорил
молодой человек, сделав усилие над собой.
- Тереза говорила, что вы не хотите быть слугой.
- Да, правда, но я принесу эту жертву ради нее, раз уж иначе нельзя.
Только, если возможно, я поступил бы телохранителем к князю - это все же
лучше, чем быть слугой.
- Хорошо, я поговорю с князем, и если он согласится...
- Князь согласится на все, чего бы вы ни пожелали, сударыня. Я знаю,
вы не просите, вы приказываете.
- Но кто мне поручится за вас?
- Порукой будет моя вечная признательность, сударыня.
- Кроме того, я должна знать, кто вы.
- Я человек, судьба которого зависит от вас. Вот и все.
- Князь спросит, как вас зовут.
- Какое дело князю до моего имени? Разве он когда-нибудь слышал его? И
что значит для князя де Карини имя простого крестьянина из Баузо?
- Но я-то родилась в том же краю, что и вы. Мой отец был графом де
Кастель-Нуово и жил в небольшом замке неподалеку от деревни.
- Мне все это известно, сударыня, - глухо проговорил молодой человек.


Страницы: (61) : 123456789101112131415 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Тем временем:

... Какой от меня прок? А останься я дома -
женился бы на той девчонке и держал бы лавочку на Хэммерсмит Хай:
"С.Ортерис, набивает чучела". В окошке у меня была бы выставлена лисица,
как на Хейлсбери в молочной, имелся бы ящичек с голубыми и желтыми
стеклянными глазами, и женушка звала бы: "В лавку! В лавку!" - когда
зазвонит дверной колокольчик. А теперь я просто томми, пропащий, забытый
богом, дующий пиво томми. "К ноге - кругом - вольно! Смирно! Приклады
вверх! Первая шеренга напра-, - вторая налево! Шагом марш! Стой! К ноге!
Кругом! Холостыми заряжай!" И мне конец.
Ортерис выкрикивал обрывки команд погребальной церемонии.
- Заткнись! - заорал Малвени. - Палил бы ты над могилами хороших
людей, сколько мне приходилось, так не повторял бы попусту этих слов! Это
хуже, чем похоронный марш в казармах свистеть. Налился ты до краев, солнце
не жарит - чего тебе еще надо? Стыдно мне за тебя. Ничуть ты не лучше
язычника - команды всякие, глаза стеклянные, видишь ли... Можете вы
урезонить его, сэр?
Что я мог поделать? Разве мог указать Ортерису на какие-то прелести
солдатской жизни, о которых он сам бы не знал? Я не капеллан и не
субалтерн, а Ортерис имел полное право говорить что вздумается.
- Пусть его, Малвени, - сказал я. - Это все пиво.
- Нет, не пиво! - возразил Малвени. - Уж я-то знаю, что будет. На него
уже накатывало это, ох, как худо, кому и знать, как не мне, - я ведь парня
люблю.
Мне опасения Малвени показались необоснованными, но я знал, что он
по-отечески заботится об Ортерисе.
- Не мешайте, дайте душу излить, - как будто в полузабытьи произнес
Ортерис. - Малвени, ты разве запретишь твоему попугаю орать в жаркий день,
когда клетка ему розовые лапки жжет?
- Розовые лапки! Это у тебя, что ли, розовые лапки, буйвол? Ах ты, -
Малвени весь собрался, готовясь к сокрушительной отповеди, - ах ты
слабонервная девица! Розовые лапки! Сколько бутылок с ярлыком Басса выдуло
наше сбесившееся дитятко?
- Басс ни при чем, - возразил Ортерис...